ФЭНДОМ


Александр Алексеевич Сизоненко (20.07.1959 - 05.01.2012) - один из самых высоких людей России и мира. Его рост - 240 см.


Даже среди баскетболистов он смотрится великаном-инопланетянином. По информации из разных источников рост Александра Сизоненко колеблется от 237 до 245 сантиметров! Нет, он не был суперзвездой. Не привлекался в сборную СССР. Но в 80-е годы считаться с центровым "Строителя" - тогда еще куйбышевского, а не самарского - приходилось всем. Для человека, которому в детстве дважды делали трепанацию черепа, это уже немало.

Об истинном росте российского великана ведутся споры. Дело в том, что из-за болезни позвоночника у Александра появилась сутулость, что повергло в смущение измерявших его "точный" рост советских антропологов. Измерения показали следующие результаты. "Рост" от макушки по позвоночнику - 2 метра 43 сантиметра, "рост" по планке - 2 метра 37 сантиметров. Таким образом, естественный среднепараметрический рост гиганта - 2 метра 40 сантиметров, что после гибели португальца Габриэля Эставао Моньяне (рост которого был равен 246 сантиметра) сделало его самым высоким человеком в мире (последнее, к сожалению, никак не хотят признать в "Книге рекордов Гиннесса", где Александра считают человеком... мифическим). Вот некоторые Сашины "параметры": обхват груди - 1 метр 45 сантиметров, ширина ладони - 13 сантиметров, ширина плеч 66 сантиметров, обхват среднего пальца руки - 10,5 сантиметра (при его длине - 13 сантиметров). Саша носит ботинки 56-го размера, костюм 66-го размера, шапку 65-го размера (все - исключительно на заказ, поскольку данные размеры существуют только теоретически). В скромной двухкомнатной квартире нашего гиганта всего лишь одна истинно великанская вещь - кровать. Сделанная на заказ, она своими гигантскими размерами напоминает боксерский ринг. Постельное белье и матрац невероятных размеров заставляют гостей чувствовать себя в доме Сизоненко лилипутами...

Родился же Александр родился 20 июля 1959 года в деревне. Запорожье Херсонской обл. Украинской ССР. В семье все были обычного роста. Мама - метр шестьдесят, отец и двое братьев - под метр восемьдесят. Никакого баскетбола там, конечно, не было. Правда, на уроках физкультуры молодой учитель просил его почаще бросать по кольцу. Говорил, что в будущем может пригодиться. В восьмом классе перенес две операции и чудом остался жив! Пытаясь остановить рост, врачи из Киева дважды делали трепанацию черепа. Не помогало – Александр продолжал расти. «Вдобавок стало что-то вытекать из носа. — вспоминает Сизоненко, — Сразу сказать об этом докторам я постеснялся. Как выяснилось позже, это была спинно-мозговая жидкость, и я вполне мог умереть... Тот случай - не единственный. За свою жизнь я не раз и не два оказывался между тем светом и этим. Еще в юности врачи после операции вынесли вердикт: Сизоненко осталось жить 20 лет. Но с тех пор уже прошло 30. Не берет меня Бог!» После школы Александр поступил в училище. Проходил практику в селе Новая Каховка и на обратном пути оказался в одном автобусе с николаевской баскетбольной командой "Спартак". Ее тренер заметил Сизоненко, поговорил, пригласил. Пробыл он там, правда, всего три месяца. Но о том, что в Николаеве есть очень высокий парень, узнали в Ленинграде. В результате, не сыграв ни одного матча, Александр оказался в другом "Спартаке" - ленинградском. У самого Кондрашина. В 1976 приехал в Ленинград. Вскоре уже тренировался с основным составом "Спартака". Многие партнеры по команде удивились: откуда, мол, такой взялся. Когда же на первой тренировке он забил подряд 19 штрафных, у всех просто челюсти отвисли. Бросок-то, видимо, был от природы. Да и занятия на школьных уроках тоже не прошли даром. «В отличие от других молодых ребят меня в команде не "душили". Владимир Петрович (Кондрашин. - ВВ) очень хорошо ко мне относился. Саша Белов, любимый ученик Кондрашина, тоже всячески помогал.» Правда так там и не заиграл, ведь в «Спартаке» были такие классные центровые, как Леонид Иванов, Михаил Силантьев, а в первую очередь — фантастический Шура Белов. «Конкурировать с ними было тяжело. Думаю, в будущем я смог бы стать основным центровым, но вскоре из "Спартака" пришлось уйти. В 1978 году, после смерти Белова, были ужесточены требования к спортсменам, у которых есть проблемы со здоровьем. Приехала комиссия из Москвы, начались медицинские проверки... В итоге Кондрашин посоветовал мне от греха подальше уехать в провинцию — там было проще. Порекомендовал меня своему старому другу и коллеге, единомышленнику Генриху Приматову, в Куйбышев. Вот в тамошнем «Строителе» я сразу стал первым номером, вошел в число лучших центровых страны, был кандидатом в сборную. Недаром, играя против "Спартака" за "Строитель", я редко набирал меньше 30 очков.» Когда Сизоненко приехал в "Строитель", команда играла в первой лиге. А уже через год пробилась в высшую. «За медали союзного чемпионата мы, конечно, не боролись, но кровь могли попортить любому сопернику. Прежде всего за счет жесткой игровой дисциплины - это заслуга тренера Генриха Приматова. Ну и я свой вклад тоже вносил. Как-никак был основным центровым.» «Помню, когда моя карьера уже была в расцвете, я встретил в Киеве тех врачей, которые в свое время делали мне операцию на гипофизе. Так они, узнав, что я всерьез играю в баскетбол, чуть с ума не сошли. Не может быть, говорят. Тебе ведь физические нагрузки вообще противопоказаны. Но я все равно играл. Терпел и боль, и удары соперников.» «И блок-шоты все они от меня получали, и мячи пропускали. Однажды Володя Ткаченко, игравший за киевский "Строитель", в матче с нами набрал всего 2 очка. Ткаченко привык, что с ним, такой махиной, никто совладать не может. А когда наткнулся на меня - растерялся.» «А знаете, как я однажды самому Сабасу 42 очка «привез»? Причем в Каунасе? Мне так аплодировали, как ни до, ни после в жизни. Литовцы!» В общем, даже Гомельский, Александр Яковлевич, присматриваться начал, на базу сборной в Новогорск пригласил, пообещал, что через пару-тройку лет сделает из Сизоненко лучшего центрового Союза. У Гомельского выбор «пятых номеров» (самых высоких игроков) большой тогда был: Сабонис, Ткаченко, Белостенный, Дерюгин. Вот эти четверо в 1982-м чемпионами мира и стали. А затем последовал удар: во время игры Сизоненко сломал лодыжку, пережил гормональный сбой, вызванный нагрузками, и был вынужден уйти из спорта. «Новым тренерам было наплевать на мое здоровье. Они думали только о результате. Когда у меня случился гормональный сбой, никого это не волновало. Меня тут же стали из команды выпихивать. Специально врачей на меня натравили, которые прицепились к моим старым болячкам и запретили играть. Меня сразу с зарплаты сняли. А я ведь 250 рэ в Куйбышеве получал — неплохие по тем временам деньги. Спасибо Кондрашину — ленинградский интернат по старой памяти доплачивал, и в Спорткомитете СССР как кандидату в сборную рублей 100–120 набегало, жить можно было, даже скопил кое-что. Ведь основные траты — только на одежду. На меня ничего не купишь. Приходилось на заказ шить, а это недешево. Вот, смотрите, эти брюки сшил еще в Николаеве, где последние два года отыграл, — в 1988-м. На ладан дышат, но ношу. Другие штаны мне не по карману. Так вот, вместо зарплаты выдали мне книжку инвалида 2-й группы. В сердцах даже порвал ее. Потом восстановил, а то сегодня вообще бы без гроша сидел.» После травмы Саша со Светой (Александр женился на ленинградской студентке Светлане Гуменюк. Рост его жены был всего 1 метр 65 сантиметров.) продали свою «двушку» в Самаре и перебрались в Питер. Деньги, вырученные от продажи квартиры, вложили в строящийся дом. Сыграл главную роль в чехословацком фильме «Семерых одним ударом», разъезжал по заграничным шоу типа «Лучшие люди мира». В 1994-м родился сын. Но все рухнуло, когда обанкротилась строительная контора. Сам Сизоненко остался без прописки и с мизерной пенсией — по сути бомжом. Десять лет он не мог обращаться к врачам и запустил свои болезни. А их становилось все больше: гигантский рост, в начале жизни принесший славу, стал его проклятием. Какое-то время они пытались жить у родителей Светланы в поселке Горелово, в доме без отопления и горячей воды. Зимой из-за жуткого холода в ванной Сизоненко падал — в позвоночнике «пережимало нерв». Тесть, бывший военный, со словами «Ты хочешь завладеть чужой жилплощадью!» выставлял его вещи на улицу. А у него даже не было российского гражданства, и нужна была хоть какая-то крыша над головой… В конце концов они стали снимать квартиры. Денег не хватало: за аренду не платили месяцами, надеясь на понимание хозяев. Жилье снимали самое дешевое: первые этажи, провалившиеся полы, грибки и насекомые. По ночам «собачьи вши» кусали кожу на суставах маленького сына. Черная полоса жизни затягивалась. Просвет появился, когда Сизоненко пригласили в Германию на юбилей фирмы по пошиву обуви больших размеров. Немцы сделали для него специальную мебель и ботинки. А после поездки последовало еще одно приглашение: Александру позвонил представитель «художника по трупам» медика Гюнтера фон Хагенса и позвал за рубеж еще раз, «полечиться». Об этой поездке Сизоненко до сих пор вспоминает с отвращением: «Я прилетел вместе с сыном в небольшой «студенческий» городок. Нас поселили в «доме для гостей» с неработающим телефоном. Ключи от входных дверей представитель Хагенса по фамилии Борзяк забрал себе, он же был и переводчиком на всех переговорах. Мы оказались под домашним арестом». Вскоре сам Хагенс пригласил Александра к себе в дом на ужин и предложил контракт: завещать его тело для экспонирования на анатомических выставках взамен на пожизненную пенсию — 140 долларов в месяц. Затем он привел Сизоненко в свой институт и демонстрировал процесс «художественной обработки» трупов: как из сосудов выгоняют кровь, сушат кожу и т. п. «Он все спрашивал: «Саша, выбери, какой экспонат и в какой позе из тебя лучше сделать?» Я ответил: «Я чучелом у вас тут стоять не буду!» Спустя месяц после возвращения в Россию ему позвонили снова и предложили новые условия ренты: 20 тысяч марок (т. е. по 200 долларов помесячно), а также по 10 тысяч жене и сыну. Он отказался.

Сейчас Александр продолжает расти: рост 2,43, вес 186, стопа 58-го размера. Ни в одном магазине для богатырей ему не подобрать одежды и обуви. Из-за сильного остеопороза даже дома ходит на костылях с упором под локти и сильно сутулится. Помимо этого донимают аритмия сердца и диабет… Бывший спартаковец живет на пенсию инвалида II группы — 800 рублей плюс еще 300 как ветерану спорта. Без поддержки из подъезда не выходит — не раз падал. Светлана ушла в 1999-м: «По выходным она с сыном приходит в гости. Я человек по характеру семейный, но уже сам не стану с ней жить!..» Прежние товарищи по спорту звонят редко. Встречи с сыном и тренировки — единственное светлое пятно в жизни. Немецкая фирма подарила Сизоненко баскетбольную коляску, и теперь, по идее, он может тренироваться в спортклубе для колясочников и даже участвовать в матчах. И он участвует. Но, как правило, просто не на чем доехать — нет машины…

В конце июня 2011 года Александр Сизоненко травмировался, после чего не смог самостоятельно двигаться. Со временем, к непростой судьбе Сизоненко подключились общественные деятели, блогеры, спортсмены. Министерство труда и социального развития РФ, ряд известных бизнесменов и редакция «Аргументов и фактов» выделили средства для оказания помощи баскетболисту. Андрей Кириленко сделал в комнате Сизоненко ремонт. Помощь самому высокому баскетболисту оказывали «ПБК Спартак Санкт-Петербург», его друзья и волонтеры. За это время он несколько раз был госпитализирован. В последний раз – в августе 2011 года.

В полдень 5 января 2012 года он скончался у себя в квартире. В последние дни практически не вставал с кровати. Все это время рядом находился его 17-лентий сын.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики